Санкт-Петербургское отделение института геоэкологии им. Е.М. Сергеева

Океанологи констатировали уверенное восстановление экосистем Черного моря

Результаты весеннего этапа экспедиции Института океанологии им. П.П. Ширшова РАН, прошедшей во второй половине апреля 2026 года, подтвердили способность экосистем Черного моря к самовосстановлению и поддержанию природного баланса. Целью работ, выполняемых сотрудниками Лаборатории экологии прибрежных донных сообществ ИО РАН, стал мониторинг прибрежных экосистем.

В ходе экспедиции были собраны образцы грунта, донных организмов и воды в районе муниципального образования Анапа. В Аналитической лаборатории ИО РАН в этих образцах будут определены концентрации загрязняющих веществ для оценки долговременных последствий техногенных аварий и антропогенного воздействия в целом. В районе поселка Джемете были обнаружены следы загрязнения нефтепродуктами на дне, раковинах моллюсков и живых ракообразных.

«Тем не менее во время пробоотбора нам встречались живые моллюски, медузы, гребневики, ракообразные, рыбы и дельфины. Это обычные обитатели прибрежных песков Анапы. Их высокая активность свидетельствует о нормальном протекании сезонных процессов в этом районе – одном из наиболее пострадавших от разлива мазута», – отметила Галина Колючкина, кандидат биологических наук, старший научный сотрудник ИО РАН, начальник отряда экспедиции «Черное море 2026».

Биологи также провели сбор мейобентоса для анализа сообществ псевдолиторали и интерстициальной воды на пляжах Анапы и Геленджикской бухты. Выполнен анализ структуры и пространственной организации альгобактериальных биопленок на различных субстратах и в разных районах. Создана база цифровых фотоснимков, демонстрирующая структурные особенности живых биопленок, основную часть которых в этот период образуют диатомеи, формирующие трубчатые колонии.
Автор фото: Галина Колючкина

Также был выполнен отбор проб грунта, воды, и проведены измерения гидрологических и гидрохимических показателей на Карбоновом полигоне «Геленджик». С помощью подводных аппаратов «Гном Х» и «Гном Про Вектор» сотрудники Лаборатории подводной видеотехники ИО РАН провели осмотр свай пирса Южного отделения Института океанологии им. П.П. Ширшова РАН для анализа биологами состава обрастаний. Там же были установлены экспериментальные пластинки для изучения состава и динамики сообщества обрастания.

Апрельский этап экспедиции «Черное море 2026» стал первым в череде исследований ИО РАН, охватывающих Черноморское побережье Кавказа. В конце июня биологи планируют расширить географию исследований вплоть до Бугазской косы и Туапсинского района, а также продолжить многолетний мониторинг донных сообществ и оценку трофической структуры прибрежных экосистем, а также исследование чужеродных видов-вселенцев.

Источник – «Научная Россия»

К концу десятилетия дата-центры для ИИ будут потреблять почти 1000 тераватт-часов электроэнергии в год.

Развитие ИИ требует ответственного подхода: баланса между технологическим прогрессом и экологической устойчивостью, а также глобального сотрудничества для снижения нагрузки на природные ресурсы.

Экологический след искусственного интеллекта растёт так быстро, что это грозит истощением природных ресурсов. Согласно новому исследованию Университета ООН, к 2030 году дата‑центры — глобальная инфраструктура, обеспечивающая работу ИИ, — будут ежегодно потреблять до 945 тераватт‑часов электроэнергии. Это почти в три раза больше, чем совокупное годовое потребление Пакистана, Бангладеш и Нигерии, где живут более 650 миллионов человек.

Помимо углеродного следа, каждый киловатт‑час оставляет «водный след» (вода нужна для охлаждения и производства энергии) и «земельный след». К концу десятилетия потребление воды, связанное с ИИ, может сравняться с годовым бытовым потреблением 1,3 млрд человек. А «земельный след» превысит 14,5 тыс. квадратных километров — это примерно вдвое больше площади Джакартской агломерации.

В докладе подчёркивается, что сейчас воздействие ИИ на природу оценивают неточно: в приоритете выбросы парниковых газов, а другие издержки игнорируют. Например, переход на некоторые возобновляемые источники снижает выбросы углерода, но резко увеличивает потребление воды и земли.

Повседневное использование ИИ и его последствия

Общественные дискуссии сосредоточены на энергии для обучения моделей, однако исследование показывает: на повседневное использование технологии приходится 80–90 % общего потребления ресурсов. Один из популярных ИИ‑сервисов обрабатывает около 2,5 млрд запросов в день, тратя сотни гигаватт‑часов в год. Генерация одного изображения может требовать в тысячу раз больше энергии, чем анализ текста, а создание видео — ещё больше. При этом «эффект отскока» (когда рост эффективности стимулирует более активное использование) вряд ли позволит компенсировать спрос.

Экологические последствия неравномерны. В некоторых странах дата‑центры уже забирают значительную долю электроэнергии, в других — истощают запасы воды даже во время засух. К 2030 году инфраструктура ИИ будет генерировать до 2,5 млн тонн электронных отходов ежегодно, и особенно пострадают страны с низким уровнем дохода, где нет возможностей для безопасной утилизации.
Неравенство в доступе и распределении нагрузки

Согласно докладу, более 90 % специализированных вычислительных мощностей ИИ сосредоточено в США и Китае. Более 150 государств не имеют значимой внутренней инфраструктуры. Этот дисбаланс создаёт экологическую несправедливость: одни страны несут издержки, не получая выгоды от роста, стимулируемого ИИ.

Эксперты не призывают отказаться от ИИ, а предлагают развивать его в рамках планетарных границ. В исследовании изложены основы «экосистемы ответственного ИИ»: прозрачность, эффективность на этапе проектирования, справедливость, ответственность и глобальное сотрудничество. Правительствам советуют встроить ИИ‑инфраструктуру в планы по энергии, воде и земле, компаниям — проектировать системы с минимальным потреблением ресурсов, а пользователям — выбирать приложения с меньшим экологическим воздействием. Будущее ИИ, как утверждается в докладе, зависит не только от технологий, но и от решений в сфере управления уже сегодня.
Источник – ecoportal.su

Глава Роснедр Олег Казанов: редкоземов России хватит всему миру

Недра Земли изучены не полностью и предоставляют возможности для крупных открытий, а вот к перспективам геологического освоения Луны вопросы пока есть. В каких регионах на геологической карте нашей страны больше всего “серых пятен”, насколько Россия опережает США по запасам сланцевой нефти, какие редкоземы нужны отечественной промышленности, каких ископаемых хватит на Земле на сотни лет, а какие надо искать на Луне, в интервью РИА Новости рассказал руководитель Роснедр Олег Казанов. Беседовала Елена Савинова.

— Олег Владимирович, стоит ли ждать в будущем прироста значимых запасов полезных ископаемых?

— Иногда говорят о высокой степени геологической изученности нашей и многих других стран. Мы действительно открыли то, что легко было открыть. Однако мы не полностью изучили глубокие горизонты Земли. То, что находится в глубине, требует новых методов и технологий, и я думаю, что пространство для открытий всегда есть. По крайней мере, геолог верит в это, идет к этому. Кроме того, есть такие виды сырья, которые геологически более склонны к формированию именно крупных месторождений. Это, например, медь. Все наши последние крупные открытия — медь. Такая же особенность есть у железа и редкоземельных металлов, например. Так что крупные месторождения возникают и мы и дальше будем их открывать.
— Редкоземельные металлы сосредоточены в каких-то конкретных регионах, странах?
— Редкоземельные металлы сконцентрировались в Гренландии, Австралии, США, Китае. И в России, конечно. Здесь дело даже не в том, что где-то есть редкие земли, а где-то их нет. Они есть везде, но только в определенных регионах они формируют экономически значимые концентрации. Сейчас в России мы занимаемся тем, что выбираем, где в общем объеме редких земель превалируют те, которые востребованы промышленностью, — это металлы из группы магнитных.
— Получается, что редкоземельные металлы могут быть во всех регионах мира, но их разработка выгодна не всем?
— Фактически да.
— О редкоземельных металлах мир заговорил два года назад. Почему их разработка стала актуальна для России именно сейчас?
— Технологический уровень нашей экономики повышается, и спрос на редкие земли возрастает. Однако он неравномерен и концентрируется внутри группы магнитных редких земель. Их около четырех-пяти, включая самарий и диспрозий. У нас все хорошо с запасами редкоземельных металлов, и когда говорят, что их у нас нет, это не так. У нас есть почти 28,5 миллиона тонн редких земель, этого более чем достаточно стране, а если понадобится, то и миру. Однако при колоссальной сырьевой базе редкоземельные металлы у нас относятся к дефицитным видам сырья, потому что у нас пока нет технологии разделения полученного коллективного концентрата на отдельные металлы.
Система переработки выстроена таким образом, что мы добываем сырье, отправляем его в единственное место переработки — на Соликамский магниевый завод — и получаем порошок коллективных редких земель. Его мы экспортируем, а затем получаем обратно либо разделенные металлы, либо уже готовые изделия с их применением.
В 2028 году, насколько я понимаю, работа над созданием собственной технологии разделения будет окончательно технически завершена и мы приступим к выпуску уже отдельных редкоземов. Это большая работа, которую проводят наши технологические компании под флагом Соликамского магниевого завода.
— В каких регионах России могут быть открыты крупные месторождения полезных ископаемых?
— Основной регион, где у нас сейчас остаются “серые пятна”, — это Дальний Восток. И большая часть наших перспектив связана с ним. Это в том числе и арктические зоны Дальнего Востока. В то же время Европейская Арктика в значительной степени изучена. И там уже таких новостей ждать не приходится.
— Выгодно ли открывать мелкие месторождения или нужно обязательно стремиться к крупным?
— Стремиться всегда нужно. Нам нужны и крупные, и мелкие месторождения. Однако открывают их разные люди. Чтобы открыть крупное по запасам месторождение, особенно на удаленных территориях, нужны огромные ресурсы. Месторождения поменьше же доступны более мелким компаниям. В целом в освоении новых территорий мы придерживаемся такого принципа: если где-то уже открыто мелкое месторождение и его нерентабельно осваивать, мы дожидаемся крупных открытий поблизости, совершенных крупной компанией. И это крупное месторождение уже будет в состоянии окупить затраты на инфраструктуру, открывая возможность освоения соседних средних и мелких месторождений.
— Были ли уже какие-то открытия в этом году?
— Уже зафиксированы и новые месторождения, и прирост запасов на старых участках. Новых же месторождений открыто в этом году более 90. Большинство из них — это месторождения твердых полезных ископаемых. А из них подавляющее большинство — это небольшие месторождения россыпного золота. При этом нужно понимать, что в основном полученные запасы ставятся на баланс уже к концу года. В основном сейчас можно ждать новых открытий и прироста запасов действующих месторождений на Чукотке, в Магадане, Амурской области и Якутии. Среди заметных открытий — месторождение золота на Чукотке — Телевеем с запасами в 30 тонн золота и 392 тонны серебра. Кроме того, вблизи Ковдорского ГОКа, на Кольском полуострове, было открыто месторождение железо-фосфорных руд — Гора Южная с 44 миллионами тонн железных руд, 2,1 миллиона тонн апатитовых руд и 24,9 тысячи тонн циркония.
— Есть ли такие полезные ископаемые, запасы которых не воспроизводятся на 100%?
— Такие ожидания существуют каждый год, и они каждый год оправдываются. Но в силу геологоразведочных циклов возникают ситуации, когда в конкретном году мы какой-то вид полезного ископаемого не открываем, а в следующем открываем — и это обеспечивает следующие пять лет его воспроизводства. Поэтому, когда мы оцениваем восполнение запасов, то стараемся придерживаться десятилетних циклов. В таких рамках по большинству видов сырья воспроизводство происходит. Есть виды сырья, по которым все же добыча не восполняется новыми запасами. Таких около десяти. А по ряду полезных ископаемых мы и так обеспечены на сотни лет.
— Какие это виды сырья?
— Например, мы полностью обеспечены углем, фосфорными рудами. При этом у нас пока нет полного воспроизводства (хотя есть потребность) в области хрома, алюминия, марганца. Видимо, свинец с цинком подходят к тому, что вскоре нам понадобится усиливать работу с запасами. Но в целом по большинству видов сырья мы воспроизводим запасы.
— Как искусственный интеллект помогает в поиске залежей нефти?
— Без искусственного интеллекта сегодня не обойтись, но важно понимать, что искусственный интеллект — это очень общий термин, за которым стоят десятки разных технологий. В геологии я бы выделил два ключевых направления их применения. Первое — это система сбора данных. Современная геология крайне сложна: она включает массу геофизических исследований и фиксацию самых разных сложных параметров. В итоге формируется база накопленных знаний колоссального объема. Еще недавно с такими данными можно было работать традиционными методами, но сейчас их анализ без машинных алгоритмов уже невозможен. А второе — это прогнозирование обнаружения месторождения. Сначала алгоритм анализирует массив данных по уже открытым месторождениям. Затем выявляет характерные аномалии, например, отклонения в плотности пород, магнитном поле, радиационном фоне и так далее. После этого сканирует новые территории на наличие аналогичных признаков. И наконец, формирует прогноз: где с наибольшей вероятностью может находиться месторождение.
Этот инструментарий сейчас активно развивается и показывает высокую эффективность. Но это совершенно не означает, что он может заменить человека. В этом случае только меняется его роль. Раньше геолог фактически выполнял функции “аналитической машины”: от его профессионализма напрямую зависело, насколько точно он выделит нужную информацию из массива данных. Сегодня основная задача специалиста — обучать алгоритмы. По сути, геолог становится “играющим тренером”.
— А как искусственный интеллект может помогать на труднодоступных территориях?
— Здесь уже работает не столько инструментарий искусственного интеллекта сам по себе. Он является частью комплексных технических средств. И это касается не только нефтегазовой отрасли. Например, речь идет о беспилотных системах доставки грузов в отдаленные районы. Сейчас на Баимском ГОКе реализуется проект беспилотного грузового транспорта. Кроме того, задействуются технологии машинного зрения и различные операции с использованием алгоритмов искусственного интеллекта. Компании заинтересованы в таких решениях, потому что стоимость этих технологий становится ниже, чем затраты на доставку и содержание людей в отдаленных районах.
— А реально ли исследовать месторождение, вообще не “забрасывая” туда человека?
— Пока нет. Реально это в отдельных секторах. Например, мы можем без участия человека получать геофизическую информацию. С использованием тех же беспилотников мы можем осуществлять облет на больших территориях. Но беспилотнику надо куда-то возвращаться. И там его будет ждать человек, который зарядит аккумулятор и сделает все остальное. Снижается количество людей, задействованных в работе на месторождении, повышается их эффективность, повышается производительность работ, но пока человек полностью не уходит, да и не надо.
— Есть ли в России потенциал для разработки сланцевой нефти, как в США?
— Потенциал у нас, безусловно, есть, и он четко локализован. Речь идет о двух геологических формациях: баженовской свите Западной Сибири и доманике Урало-Поволжского региона. Для сравнения: в США запасы сланцевой нефти оцениваются примерно в 11 миллиардов тонн. Наша консервативная оценка по российским формациям — 30 миллиардов тонн. То есть по объему запасов мы потенциально существенно превосходим США. Но есть важные отличия. В США разработка сланцевой нефти идет в условиях дефицита альтернативных источников и при наличии значительных свободных инвестиций. В России ситуация иная: свободных средств не так много и есть большой объем легко добываемой нефти с низкой себестоимостью, которая напрямую конкурирует со сланцевой. Тем не менее работа в этом направлении ведется. Сейчас выдано 18 лицензий на технологические полигоны — участки недр, где компании отрабатывают технологии добычи трудноизвлекаемых запасов (ТРИЗ). В проектах участвуют крупные игроки. Например, “Газпром нефть” и “Роснефть”. А также ряд небольших компаний. Они инвестируют в перспективу, и, скорее всего, в будущем вопрос разработки сланцевой нефти в России выйдет на новый масштаб.
— А чем все же отличается сланцевая нефть от трудноизвлекаемой?
— Любая сланцевая нефть — это ТРИЗ, но не все ТРИЗы — сланцевая нефть. При этом стратегия освоения сланцевой нефти существенно отличается от подхода к традиционной нефти. При добыче сырья на обычном месторождении выделяются два этапа. Первый из них — этап капитального строительства, когда вы несете затраты и строите скважины. Второй — эксплуатация месторождения, когда у вас есть только эксплуатационные затраты. В случае со сланцевой нефтью такая схема не работает. На протяжении всего жизненного цикла месторождения вы продолжаете нести капитальные затраты: бурите, бурите и бурите новые скважины. И успех американской сланцевой нефти как раз связан с тем, что масштабирование технологий ее разработки привело к снижению их стоимости. К тому же были деньги, которые позволяют этот процесс постоянно подпитывать.
— Сейчас возрождается интерес к освоению Луны, якобы там есть крупные запасы полезных ископаемых. Есть ли конкретные предположения, что там может быть?
— Формирование месторождений определяется геологической историей. Земля прошла очень сложную геологическую историю и до сих пор остается активной. Литосферные плиты двигаются, расходятся, погружаются друг под друга, сталкиваются. Океанические осадки погружаются в мантию, возвращаются обратно, с водой выносятся полезные компоненты. Все эти сложные процессы создают большое разнообразие месторождений.
Селенология — геология Луны — показывает, что геологическая история нашего спутника, напротив, очень простая. Это обычно не приводит к формированию месторождений. Луна состоит из анортозитов, из которых состоят лунные материки, и вулканических пород, из которых состоят лунные моря. То есть большого разнообразия там не ожидается. Пробы, доставленные с Луны, показывают: возможно, там есть месторождения титана, железа, ванадия. Но особого интереса они не представляют, этих ресурсов достаточно на Земле.
— А есть ли на Луне редкоземельные металлы?
— Китайские и американские ученые обнаружили на Луне некоторые минералы с их присутствием. Однако это не говорит о перспективах добычи. Современные методы исследования позволяют обнаружить редкоземельные металлы практически в любой среде, но это не означает, что они образуют промышленные концентрации, то есть настоящие месторождения. Как научный феномен это интересно, но как прогноз на открытие месторождения — нет.
Из необычных объектов, о которых часто говорят в контексте Луны, — лунный реголит с повышенным содержанием изотопа гелия‑3. Теоретически его можно было бы использовать для охлаждения процессоров и в некоторых других технологических процессах. Но сейчас на него нет значительного спроса, а технологий для его добычи пока не существует. Таким образом, потенциальные причины для освоения Луны лежат не в геологической плоскости.
— А у гелия-3 есть аналог на нашей планете?
— У нас гелий‑3 получают технологическим путем. На Луне же ситуация иная: из‑за отсутствия атмосферы поверхность постоянно облучается солнечной радиацией, и в результате образуется изотоп.
— Но на Луне нет воды, как известно. Многие страны на Земле также испытывают ее дефицит. А как ситуация в России?
— Россия без всяких оговорок обеспечена водой. Суммарный запас подземных вод в нашей стране, который мы способны добывать ежедневно, — 82 миллиона кубометров. Этого достаточно для 300 миллионов человек. Однако вода не может транспортироваться на большие расстояния, это очень дорого.

Источник –РИА Новости

Российские учёные моделируют переброску части стока северных и сибирских рек в южные регионы.

Российская академия наук и другие научные организации занимаются моделированием и исследованием водного стока северных и сибирских рек. Если наука даст добро, а экологи и эксперты подтвердят возможность переброски определённого объёма воды в южные регионы страны, эта тема может появиться в государственной повестке. Об этом на Петербургском международном экономическом форуме 3 июня сообщил спецпредставитель Президента РФ по вопросам климата и водных ресурсов Руслан Эдельгериев, передаёт «Парламентская газета».

Депутат Госдумы, глава Всероссийского общества охраны природы Вячеслав Фетисов подтвердил уместность такой инициативы. По его словам, трудности с водой на Земле испытывает уже более 2 миллиардов человек, а сама вода становится инструментом политических разборок. Решить проблему, считает депутат, поможет безотлагательное объявление во всём мире водного перемирия.

Посол по особым поручениям, спецпредставитель МИД РФ по вопросам климата Сергей Кононученко напомнил, что в 2026 году водная проблематика стала одной из центральных тем международной повестки из‑за растущего дефицита пресной воды. Кризис вызван изменением климата, неэффективным потреблением в сельском хозяйстве и истощением грунтовых вод, что ведёт к угрозе продовольственной безопасности.

Руслан Эдельгериев назвал колоссальную антропогенную нагрузку на водные ресурсы неоспоримым фактом. При этом ресурсы нередко используют как рычаг давления:
«Возьмём тот или иной конфликт, и мы видим, что источником этого конфликта была вовсе не вода, а вот инструментом этого конфликта вода является. И мы, в принципе, видели и даже в нашей стране, что тот же Крымский канал является инструментом, но не источником».

Российский опыт, по словам Эдельгериева, позволяет сделать воду объединяющим фактором. В качестве примера он привёл двустороннее сотрудничество по реке Самур с Азербайджаном. Отечественные научные организации также занимаются моделированием межбассейновых перебросок.
«Российская академия наук и другие институты занимаются моделированием и исследованием водного стока наших северных и сибирских рек, чтобы в дальнейшей перспективе понимать, что нас ждёт и что нам делать с этим стоком. […] Если наука позволит, даст добро, экологи подтвердят, то мы будем рассматривать, что имеет смысл тогда определённый сток воды перебрасывать в южные регионы нашей страны, а в перспективе, возможно, и в те точки, которые имеют большую напряжённость по водным ресурсам».

Эдельгериев добавил, что всё это должно быть не «оголтело», а научно обосновано и разрешено экологическими сообществами и экспертами. Вячеслав Фетисов, в свою очередь, обратился к специальному посланнику генерального секретаря ООН по водным ресурсам Ретно Марсуди с призывом объявить водное перемирие, напомнив, что в природе во время засухи все стараются не конфликтовать у водопоя. Депутат убеждён, что Россия может инициировать это решение, имея для этого ресурс, научную базу и экспертное сообщество.
Источник – ecoportal.su

45-й выпуск сборника «Пещеры» опубликован в научной электронной библиотеке eLibrary.ru

45-й выпуск сборника «Пещеры» опубликован в научной электронной библиотеке eLibrary.ru (РИНЦ). Этот выпуск посвящен 100-летию со дня рождения известного геолога-карстоведа Клары Андреевны Горбуновой, внесшей огромный вклад в изучение карста и пещер.
В сборнике опубликованы доклады, представленные на Всероссийской научно-практической конференции с международным участием «Сульфатный карст и другие вопросы карстоведения» (г. Пермь, 1 декабря 2025 г.). Сборник также содержит статьи, посвященные профессиональной деятельности известного карстоведа К.А. Горбуновой, которой в этом году исполнилось бы 100 лет, материалы по геологии, генезису, биотическим комплексам пещер, их истории и охране. Даны рецензии на издания и библиография по карсту и пещерам за 2024 г. Издание рекомендуется спелеологам, геологам, географам, экологам, биологам, а также тем, кто интересуется карстом и пещерами.
С материалами сборника можно ознакомиться по ссылке: https://elibrary.ru/item.asp?id=91510798